Прогрессивный журнал Генезис

ния в терминах «постметафизиче- ского мышления». Вы охарактеризо- вали постметафизическое мышление в терминах ре-артикуляции раз- ума как процедурного — то есть строго лингвистицированного — и в то же время исторически опреде- ленного, что ведет к дефляции экс- траординарного. Постметафизи- ческое мышление, таким образом, являетсяэкономным,фаллибилистичным и скромным в своих претензиях. В своей недавней работе, однако, Вы утверждаете, что постметафизи- ческое мышление заставляет нас пред- принимать следующий шаг, а именно, постсекулярный шаг. Вы говорите о «постсекулярном мировом сообще- стве» как социологическом состоя- нии, социокультурном факте. В каком смысле, постсекулярный разум ката- лизирует социальное развитие и в чем смысл этого результата внутрен- ней динамики постметафизического мышления? ЮХ: Ваш вопрос предупреждает меня о терминологической неясно- сти. Широкое распространение моды различения всех видов новых явле- ний от уже известных только лишь с помощью предлога «пост» имеет не- достаток в неопределенности. Пост- метафизическое мышление остается секулярным даже в ситуации, изобра- женной в качестве «постсекулярной»; но в этой иной ситуации, оно мо- жет свидетельствовать о секулярном само-непонимании. Кажется, я дол- жен предотвратить ложное уравнива- ние «постметафизичексого» с «пост- секулярным». При рассмотрении Канта в каче- стве первого «постметафизического» мыслителя, я просто следовал кон- венции. Его «трансцендентальной диалектикой» заканчивается плохая привычка применения категорий рассудка, которые брались из вну- тренних, мирских феноменов и при- менялись к миру в целом. Это деваль- вация эссенциалистских заявлений о природе и истории в целом, явля- ется одним из далеко идущих по- следствий «номиналистической ре- волюции» Средневековья и раннего Нового времени. Антропоцентриче- ский поворот к мироконституирую- щим достижениям субъективности или языка, то есть сдвиг парадигмы в сторону философии сознания и философии языка —также восходит к этой революции. Уже в семнадца- том веке, объективизация естествен- ных наук привела к разделению прак- тического и теоретического разума. Это разделение, в свою очередь, спровоцировало попытки формули- рования теорий рационального права и рациональной морали, чтобы оправдать долженствование и ми- ровоззрение лишь на основе прак- тического разума, а не из «природы вещей». Наконец, с появлением гу- манитарных наук и исторической мысли в начале девятнадцатого века, происходит обесценивание до точ- ки трансцендентальных подходов, вынужденных также пройти через этот путь. Кроме того, результаты до- стигнутые герменевтикой, раскрыли перед нами раскол нашего эписте- мологического подхода к миру: жиз- ненный мир, который раскрывает себя для нашего понимания только в виде (по крайней мере виртуаль- ных) участников повседневной прак- тики, не может быть описан с есте- ственно-научной точки зрения так, чтобы мы могли опознать себя в этой объективирующем описании. Науки освобождают себя от прин- ципов [Vorgaben] философии в обо- их направлениях: они приговарива- ют философию к более скромному месту ретроспективной рефлексии, с одной стороны, методологиче- ски правильных достижений науки и, с другой стороны, предположитель- но универсальных черт этих методов и форм жизни, которые для нас явля- ются безальтернативными, даже если 133