Прогрессивный журнал Генезис

рьезной критике. Отец мыслите- ля Эрнст Хабермас был не только идейным сторонником, но и членом НСДАП с 1933 года, да и сам Юр- ген (как и практически все молодые люди, начиная с 10 лет) некоторое время входил в ряды гиттлерюгенда. Впоследствии Эрнст Хабремас не- которое время находился в амери- канском плену. Несколько неясное прошлое в гитлерюгенде разумеется не прошло для Хабремаса бесследно и спустя много лет в 2006 году его по- пытались обвинить в том, что он был не просто рядовым членом гитлерю- генда но был его идейным активи- стом (на этот счет появилась статья в журнале Cicero, однако после не- большого развития скандал быстро сошел на нет после ряда свидетельств людей знавших Хабермаса в то время. Вообще этот период довольно сильно сказался на Хабермасе и он неоднократно говорил о том, что будучи молодым человеком он был глубоко затронут влиянием Второй мировой войны, закончившейся за несколько месяцев до его шест- надцатилетия, а борьба с наследием национал-социалистского прошлого стала главной темой его взрослой по- литической жизни. Обучение в гимназии не было лег- ким — хоть учеба и давалась Юргену достаточно легко, но проблемы воз- никали в той сфере, изучению кото- рой он посвятит впоследствии своё основной внимание — в коммуни- кации со сверстниками. Много поз- же Хабермас писал: «Я вспоминаю о трудностях, с какими сталкивался, когда разговаривал в классе или на школьном дворе, но произносил зву- ки в нос и искаженно артикулировал их, сам того не осознавая. Я вышел за пределы семьи и хорошо знако- мого окружения и должен был само- утверждаться в до известной степени безымянном пространстве… Кроме того, дефект речи может объяснить, почему я всю жизнь был убежден в превосходстве письменного слова. Письменная форма маскирует изъ- яны устной речи. Своих студентов я оценивал скорее по их письменным работам, нежели по сколь угодно раз- умному участию в дискуссиях на се- минарах. И как вы видите, к ущербу для своих слушателей, я и по сей день опасаюсь переходить на речь без бу- мажки». Дискриминация и обиды со стороны сверстников не озлобили Хабремаса, но наоборот пробудили в нем моральную чувствительность. По окончанию гимназии в пе- риод между 1949 и 1954 Хабермас учился в университетах Геттингена (1949-50), Цюриха (1950-51) и Бонна (1951-1954). Там он как и полагается в немецких университетах занимал- ся целым комплексом гуманитар- ных наук — философией, историей, психологией, немецкой литературой и экономикой. Среди его учителей такие видные ученые как Николай Гартман, Вильгельм Келлер, Теодор Литт, Эрих Ротхакер и Йоханнес Тис- сен. Вот что пишет Хабермас о начале этого периода университетской жиз- ни: «Меня постигло «счастье позд- него рождения» — я был достаточно зрелым, чтобы вместе с другими со- вершить исторический перелом в мо- рально чувствительном возрасте, но слишком молодым, чтобы быть отя- гощенным политическими обстоя- тельствами. Мы даже не успели стать солдатами. И нам не пришлось отве- чать за ложные партийные взгляды и чреватые последствиями политиче- ские заблуждения». Атмосфера тех лет в немецких уни- верситетах вовсе не была безоблачной иблагодушной: «Дляменямагическим словомстала «демократия»,ане англо- саксонский либерализм. Конструкции разумно-правовой традиции, которые в те годы доходили до меня благодаря популярным изложениям, сочетались с духом прорыва и обещаниями эман- сипации эпохи модерна. Тем больше мы, студенты, ощущали себя изолиро- 123